Знаменитая “Камеронова галерея” (1783 - 1786) архитектора Чарлза Камерона, шотландца, с 1779 года работавшего в России, - одного из ярких представителей классицизма в архитектуре

      В проекте, которым молодой архитектор Баженов должен был подтвердить свое звание академика, надлежало показать «новый и еще не употребляемый вкус в величавой простоте, сохраняя красоту, спокойствие (удобство — Авт.) и выгодность (экономность — Авт.), наблюдая да-бы как в наружных украшениях, так и во внутренних уборах красота с пользою были нераздельны». Этот новый «вкус», а по-нынешнему говоря, стиль назовут впоследствии классицизмом. Его первые ростки появились в западноевропейской архитектуре и изобразительном искусстве еще в конце ХVI — начале ХVII века, но в нашем отечестве он и в самом деле был тогда новым. К середине ХVIII столетия, когда этот стиль проник в Россию, на Западе он стал уже главенствующим и сложился в строгую, законченную систему. На смену пышному и сложному, полному пафоса, напряженно-динамичному искусству барокко пришло иное, гораздо более уравновешенное и ясное направление, основанное не на взрывах страстного чувства, а на торжестве разумного начала и образцовом порядке. К силе разума, побеждающего вековые предрассудки, обращались и философы ХVIII века — эпохи Просвещения.

      Воплощение «величавой простоты», возвышенной и гармоничной ясности духа классицисты видели в искусстве античности и потому придавали ему значение абсолютного и вечного образца художественного совершенства. Древние, по представлению теоретиков классицизма, открыли истинные законы искусства, которые по-рой забывались. Но их необходимо возродить, им должен следовать каждый просвещенный художник.

Ч. Камерон. “Зеленая столовая” Екатерининского дворца в Царском Селе (ныне г. Пушкин)

      От манерного, чуждого естественности искусства классицизм захотел вернуться к прекрасной и величавой природе, но не к той подлинной, что часто казалась грубой, а к очищенной и совершенной.

      Как раз в первой половине ХVIII века были найдены под слоем вулканического пепла остатки древнеримских городов Геркуланума и Помпей, погибших в 1 веке нашей эры при извержении Везувия. Эти открытия как бы приблизили далекое прошлое, оживили его. В Италию устремились художники и архитекторы всей Европы. Они зарисовывали античные рельефы и статуи, обмеряли и вычерчивали развалины римских форумов, искали секреты вечной красоты древнего искусства. «Рим, даже будучи разрушенным, учит», — написал французский художник Юбер Робер на одном из своих рисунков с изображением руин.

      Строгая красота античных статуй стала желанным образцом для скульпторов и живописцев. Плавные линии чистого и четкого рисунка оказались важнее цвета, который превращался порой в суховатую раскраску. Позы фигур спокойны, жесты величественны. Действие выдвигалось на передний план как на театральную авансцену. Сюжеты картин заимствовались из античной истории. В образах знаменитых мужей древности классицизм искал поучительные примеры доблести, достойного поведения и величия духа.

      В архитектуре классицизм стремился подчеркнуть разумное устройство здания, дать ему ясный план, сделать выразительной саму конструкцию, показав связь опоры и лежащего на ней груза. Основой архитектурной композиции стал ордер, к которому обратилась еще эпоха Возрождения, также опиравшаяся на античное наследие. С тех пор он широко применялся в европейской архитектуре, приобретая порой в зданиях стиля барокко характер пышного, не лишенного вычурности украшения. Классицизм же вернул ордеру строгость и вновь сделал его основным средством архитектурной выразительности, носителем порядка, равновесия сил, гармонии.

      Стройные ряды колонн под четкой горизонталью карниза на фасаде здания придавали ему величавую торжественность. Не отказываясь от нарядности, классицизм отвел орнаменту вполне определенные места на стене. Количество украшений с развитием стиля все уменьшалось, освобождая чистые плоскости. Больше внимания уделялось разумной организации внутреннего пространства зданий, удобству жилища. Спокойнее и строже становились формы мебели. Ее конструкция и особенно украшения нередко прямо заимствовались у найденных античных образцов.

      Конечно, никакое подражание древним не могло уподобить им людей ХVIII века, как бы они к тому ни стремились. Идеализированный, облагороженный образ античности лишь воплощал возвышенно-прекрасный мир их собственных надежд и чаяний.